eisa_ru (eisa_ru) wrote,
eisa_ru
eisa_ru

Categories:

Духовный учитель

Сегодня меня посетили люди от Вани caps_lo. Они собирают материал о духовных поисках старых и новых хиппи. Часа полтора мы беседовали, я долго грузила их фактами своей биографии,- рассказывала о врубах и знаках мистических, о подарках от эгрегоров, о карме, учителях и предназначении. Но о своем первом духовном учителе упомянула довольно коротко. Трудно касаться в реале моментов, когда "ты принимаешь форму того, с кем ты". Отчасти для них, отчасти для вас - братушки и сестренки, я публикую это воспоминание. Если хотите, напишите о своих духовных учителях. Хотите - в комменты, хотите - отдельно. Это всегда интересно. (И может даже нас снимут в кино :)


Тогда я была цивильной студенткой со странностями: носила огромные дубоватые каблуки и пальто колоколом. На голове – маленькие токи, некоторые - еще мамины, послевоенные. Блузки и платья тоже часто в ход шли мамины и бабушкины – в стиле ретро. Только тогда не было ни слова, ни понятия такого: ретро, а модные девушки носили штаны-бананы, в которых они становились похожими на сдувшихся Чипполин. Однажды меня какие-то шутники на соседнем перроне электрички обозвали: Шапокляк. Я пообещала напустить на них Лариску, но потом все же задумалась: А может у меня и правда что-то не так?
Я с детства чувствовала себя странной. Школьная подружка сказала про меня однажды: «Немножко чудик, но хорошая». Это было еще самое доброе высказывание одноклассников. И самое объективное. Дружилось мне с ними неважно, и в какие-то несчастные дни они вдруг объединялись в стаю и начинали травить меня, издеваться, даже загоняли в туалет…Вспоминается, как классе во втором девочка с большим лбом и косичками корзинкой – Таня Пучкова, придавила меня к батарее в пустом коридоре и с ненавистью пихала жидким кулачонком в бок: Ну какая же ты уродливая! А буквально через 6 лет вышел фильм «Чучело», где дети травили похожую на меня Кристину Орбакайте.
«Теперь я это понимаю, как обостренье классовой борьбы»…
Все изменилось после поступления в спецшколу. Там меня никто не травил, и основные люди «интересовались интересным». И что меня больше всего удивило – никто не считал поэзию глупостью, сочинение стихов – дурью, а чтение Фауста – выпендриванием и выеживанием.
Мы читали с одноклассницами «Отче наш», как некий архаический важный текст, почти как кумранский свиток, и спорили, надо ли говорить в конце «Во имя Отца и Сына и Святого духа во веки веков аминь».
Моя ближайшая подруга впервые прочитала Отче наш, услышав ночью под дверью шаги и увидев мерцающий свет. Ночью, когда все спали, эти шаги разбудили ее. Она не могла пошевелиться от ужаса, и только после молитвы шаги затихли и погасло таинственное свечение. Я навсегда запомнила ее рассказ…
И вот, став студенткой, я ковыляла на своих гигантских черных каблуках по закоулкам Универа, строгий юбочный костюм, шелковый мамин шарф с винтажной брошкой, прическа «блошиный дом», очки-велосипеды и макияж «училка перед комиссией из Роно» были на месте. С.С. сопровождал меня.
Он приносил мне книги – «Степной волк» и «Йога», учил по моей просьбе выполнять пранаямы, давал самиздатовские биографии верующих людей. Одна биография меня особенно заинтересовала: герой тусовался с шестидесятниками (я тогда о них впервые прочитала). Шестидесятники увлекались лагерной романтикой, диссидентством, водкой и крепкими папиросами. Недурно владели абсценной лексикой, что даже считалось у них за особенный шик. «Мой организм был слишком хрупким для водки и наркотиков, которые я попробовал потом у хиппи, и я выбрал религию», - вот как закончились духовные и житейские поиски героя. Меня весьма поразил выбор религии как наркотического средства: и правда навроде опиума или водки.
Мы вели долгие беседы, прогуливая пары, ходили вместе в столовую, встречались после занятий. С.С. просил меня, чтобы я шла слева: «Я тебя так лучше чувствую». И с тех самых пор я не могу идти справа от близкого человека – только слева. Я тоже лучше чувствую его энергию, когда он справа от меня. Хотя по правилам этикета мужчина должен сопровождать даму ошую. Но я почему-то и вижу хуже на левый глаз…
«До последнего времени я был аскетом, - повествовал С.С. – Я раньше предпочитал держаться подальше от женщин. Но ты самая женщина из всех, кого я знал…»
Одногруппники рассказывали чудеса про доски с гвоздями, на которых укладывается С.С. в общежитии, об асанах и пранаямах, которые он выполняет в соответствии с положениями хатха-йоги. Описывали, как он подолгу стоит на голове. Его прозвали Философом, и почитали своим учителем все студенты нашей группы.
Мы сидели в ДАСе на койках и слушали «Аквариум», затаив дыхание. Я заразилась Гребенщиковым на несколько лет – почти до конца учебы. Каждую песню проживала неделями – то ждала с капитанами на мачтах наступления яблочных дней, то каялась в душе как «стоя по стойке смирно, танцуя в душе брейк-денс, мечтала, что я генерал, мечтала, что я экстрасенс», то ловила каждое слово Иннокентиады – как таинстов, словно чудо… Пока он не выпустил «Радио Сайленс». Что-то случилось: там, за океаном у него словно отняли бараку. Тексты остались, какая-то музыка тоже присутствовала, но волшебство исчезло. А может, он и сам обменял бараку на что-то более важное. На жизнь и здоровье – поэты ведь рано уходят…
Кто его знает, об еще сложат легенды. Он тоже был одним из моих главных учителей, -Б.Г. Книжный учитель – Иван Антонович Ефремов, наглядный – Николай Рерих. А С.С. был самым первым учителем – живым человеком. Он казался мне одним из капитанов, приближающих наступление яблочных дней…

В какой-то хороший и счастливый денек наша маленькая компания зашла в одну из столовых ГЗ. С.С. угостил нас мандаринами и колой. Мы болтали как всегда «об умном», и вдруг С.С. плавно обвел рукой силуэт одной из нас, сидящей с ним рядом. На расстоянии нескольких сантиметров от ее фигуры, как сказали бы в наше время – коснулся ее ауры (но тогда нам неведомо было ни слово, ни понятие).
- Девочка моя, - обратился он к ней, и продолжал умно ей оппонировать.
Этот жест и интонация врезались мне в память своей надуманностью. Во всем этом сквозило презрение. Я очень насторожилась. Одно дело, когда тебя любят за то, что ты есть. Другое дело – когда обольщают.
Да, мне впервые говорили, что я начитанная, интересная, женственная. Но я – в третьем поколении москвичка. У меня на полке фотографии предков начала века, наша маленькая квартирка с кухней 2 на 2 метра хранит следы газового счетчика и линолеум не менялся там со времен постройки дома. А С.С. живет в общежитии…
- Я отношусь к женщинам, как рыцарь печального образа, - сказал мне С.С. во время одной из наших прогулок. Поверить в это было трудно.


С.С.

Знаю, ты найдешь себе другую
И ее покорностью и лаской
Будешь ты доволен, счастлив, весел.
Мне же место средь мятежных песен
Ни с тобой, ни с жизнью не согласных.

Слишком непокорна и жестока,
Слишком непонятна, своенравна,
Я восстать дерзнула против рока
И своей ищу повсюду правды.

Не хочу беседовать как с равным
Я с тобой: твоя неправда больше.
Тоньше ветра, зыбче сетей рваных
Истин неразгаданная толща.
20.11.84


С.С.

Когда судьба то плача, то смеясь,
Нас наградит самостоятельным досугом,
То я тогда с тобой утрачу связь,
То мы тогда утратим связь друг с другом.

Желанья порознь, порознь разговор,
Свои дела, творимые неспешно.
Лишь иногда - вопрос или укор
Прошедшему мы обратим с усмешкой.

И никогда - зачем же так жестоко? -
Ни весточки, ни слова, ни строки, -
Мы будем беззаветно одиноки,
Сначала дети, позже - старики.

И беззаветно преданы друг другу
Мы будем в одиночестве своем,
Когда бредя по замкнутому кругу,
Черты последней знак перешагнем.
7.12.84
- Похоже на Ахматову, - сказал С.С. И я поняла, что вряд ли он читал много Ахматовой, много Цветаевой и много стихов вообще. Это была не его стихия. Как и любая романтика вообще…

«Ты как вода – ты принимаешь форму того, с кем ты», - пел обо мне великий Б.Г. Я не только принимала форму, я проникалась содержанием. И я стремилась быть такой же умной, и как-то проявить свои способности в чем угодно. В науке или на худой конец в дружеском общении. Однажды я даже заплакала от бессилия, что не могу угнаться за ним в математике. И было великим позором, когда бабушки-преподши объвили в очередной раз:
- Ну, Эйс – как всегда еденичка.
И было великим сюрпризом, когда никто из одногруппников не мог связать двух слов по-английски, а я шпарила на тему about my family. С.С. на перемене выражал респект моему знанию английского. Зато теперь многие одногруппники живут в Штатах, даже те из них, кто хватал двойки на экзаменах. А я леплю по две ошибки в слове, если вдруг надо написать что-то английское.

Высокий и узкобедрый,
Стройней тростников лагуны,
Идет он, кутая тенью
Глаза и грустные губы…

Мне казалось, что эти строки Лорка посвятил ему…

На нашем факультете готовились к какому-то празднику. Днем мы в очередной раз пошли блуждать по закоулкам ГЗ. Говорили много и беспорядочно. А внутри все росло напряжение.
На пустой лестнице между этажами он повернулся ко мне и обнял. Был поцелуй – острый как нож, как укус зубами через губы.
- Ты моя? Ты теперь совсем моя? - спросил он, дрожа.
- Мы увидимся вечером, на празднике, - ответила я заторможено, и медленно побрела вниз по тяжелой лестнице ГЗ. ГЗ, Универ, вся его огромная территория – это такое место силы, в котором можно заряжаться энергией, сбрасывать лишнюю, закручивать и выпускать силу. Только надо знать или чувствовать интуицией, как и где там медитировать. Это ведь некие горы – Воробьевы. Это место силы обоюдоострое. Таким создала его не только природа – многие поколения умнейших людей пребывали там годами со всеми своими мыслями, страстями и надеждами. И сейчас, и ранее там кружится гигантский вихрь молодой энергии. Надо уметь дружить с нею…

Вечером я спустилась в холл. Он вышел откуда-то сбоку и пошел в мою сторону, протягивая ко мне руки. Я дождалась его, и когда он был уже совсем рядом, резко отвернулась и быстро ушла прочь.

Вера, крещение, встречи с новыми знаковыми людьми моей жизни, даже тусовки – все это путь. Путь, направление которого указал мне этот человек.
Его жена, очень способная художница, посвятила свою жизнь науке, я подалась в дилетанты-мыслители, а сам С.С. стал бизнесменом, и остается им до сих пор…
Tags: воспоминания, размышлизмы, тексты
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Глаз в пирамиде. Торжок и приторжковье.

    Съездили на экскурсию, посвященную творчеству архитектора Николя Львова. Конечно же, о сем творчестве я писать не буду. Память у меня все хуже, надо…

  • Морозовский городок в Твери. Зона бомжизни.

    Вчера посетили Морозовский городок три подруги - Эйса, Таня и Лена. Пока добирались, местные оказали нам знак внимания, заинтересованно спросив: Куда…

  • 1 июня в Царицыно. 2021.

    Как всегда в день защиты детей в Царицыно собираются хиппи, прочие неформалы и всякие примазавшиеся - потусить, пофоткаться, повеселиться, побеситься…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 57 comments

Recent Posts from This Journal

  • Глаз в пирамиде. Торжок и приторжковье.

    Съездили на экскурсию, посвященную творчеству архитектора Николя Львова. Конечно же, о сем творчестве я писать не буду. Память у меня все хуже, надо…

  • Морозовский городок в Твери. Зона бомжизни.

    Вчера посетили Морозовский городок три подруги - Эйса, Таня и Лена. Пока добирались, местные оказали нам знак внимания, заинтересованно спросив: Куда…

  • 1 июня в Царицыно. 2021.

    Как всегда в день защиты детей в Царицыно собираются хиппи, прочие неформалы и всякие примазавшиеся - потусить, пофоткаться, повеселиться, побеситься…