eisa_ru (eisa_ru) wrote,
eisa_ru
eisa_ru

Categories:

Человек в черной тройке. Часть 2

6

На следующий день Чибалин отлеживался дома, успокаивая беспокойно сокращавшуюся совесть: «Производственная травма, Шипунов простит…»
А Шипунов тем временем просматривал данные рентгено-структурного анализа больницы: в стенах нашли вмонтированный самогонный завод работающий в цикле безотходного производства, несколько приборов, украденных в НИИАРе, с высокоточной системой очистки и программируемой подачей сахара из соседней булочной-кондитерской.
- Вот оно – гнездо растления! Вот откуда спаиваются молодежь и старики! Нет, здесь не могло обойтись без мохнатой руки Запада, надо искать корни там, - восклицал про себя подполковник.

- Введите арестованного Состина.
Двое конвойных встали у двери. Во время ареста хирург Состин отбивался скальпелем, пускал веселящий газ в лица сотрудников милиции, плевался через трубки шприцевыми иголками, хватал их корнцангами за носы, шлепал раскаленными горчичниками. Но доблестным членам оперотряда все же удалось схватить и обезвредить преступника.
Во время допроса Состин молчал, и Шипунову казалось, что глазами тот пытается сделать ему спинномозговую пункцию.


Быстро пересняв текст записки с помощью «Беломора», Андрюша Сэмэнов закрыл часики и позвонил в дверь с номером 97. Анна Эйс открыла немедленно, по прежнему в слезах и в японском кимоно. При виде часиков ее лицо озарилось радостью. Она зажала часики в кулак, погладила Сэмэнова по головке и сунула ему в руку пачку бабл-гама. Андрюша радостно сбежал вниз по лестнице и обогнув угол здания, вскарабкался по водосточной трубе на 6-й этаж. Там он проник на балкон квартиры Анны и затаился, направив камеру, задекорированную под «Беломорину» в дверь балкона. Прибор начал фиксировать происходящее в квартире.
Тем временем Анна, глотнув из стоящей на столе бутылки Tio Pepe, развинтила часы, прочла бумажку. Написала другую. Вдавила в тюбик зубной пасты «Чебурашка», скрылась в другой комнате, оставив тюбик на столе. «Времени для раздумий нет!» - понял Андрюша и одним движением перемахнул через форточку. Героически выдохнув воздух и зажмурив глаза, юный микрофиламент всосал в себя записку вместе с зубной пастой из тюбика. Мгновение – и он снова на балконе.
В ту же минуту Анна вся в голубом вошла в комнату, смахнула тюбик в сумочку, бегло глянула в зеркало на комоде. Щелкнул замок. С балкона Андрюша увидел, как она бодро выходит из подъезда. Не прошло и мига, как Андрюша ловко соскользнул с водосточной трубы на землю. С гордостью он отмети про себя: «Не зря я все-таки тренировался в студии «Малолетний скалолаз»!
Миновав проспект Мушегяна, Анна через проезд Беркенблита углубилась в тупик Алешина. Не заходя в подъезд, она направилась к двери мусоропровода, отрыла ее и что-то нащупала в отверстии мусорной шахты: это откуда-то сверху тянулась коробочка, привязанная на леску. Тюбик Анна положила в эту коробочку.
Сэмэнов так увлекся записью на «Беломор», что взжрогнул только тогда, когда на его воротник опустилась мощная волосатая лапа. Свинцовый взгляд сверлил его. Человек в черной тройке выхватил драгоценный прибор из дрожащих сэмэновских пальцев и раскрошил об стену. Посыпались микросхемы, замаскированные под табачную крошку.
«Куришь тайком? Ай-яй-яй, как нехорошо! Постой, постой, что это такое?»
«Как жаль, что я не успел изучить каратэ!» - вихрем пронеслось в мозгу Сэмэнова.

Выйдя из воняющей коморки мусоропровода, Анна Эйс уже никого не встретила. Тупик Алешина был пуст. Анна взглянула на небо. На лице ее не было ни слезинки. Она послала облакам задумчивую улыбку и щедро оросила себя из пузырька Fijy.

7

Выйдя из серебристого «Вольво» Михель Больдман (он же Михаил Болдуман, он же М.М.Михеев, он же…), свернул на Ольгендитрихенштрассе, торопливо миновал старую кирху и скрылся за стеклянными дверьми десятиэтажного современного здания под голубой светящейся вывеской Boldman Verke AG Mediczinische und biologische Ausrstung. Да, именно тот самый М.М. Болдуману, который еще недавно смотрел ясными глазами в глаза подполковника Шипунова, и который бесследно исчез после истории с Боткинской больницей, являлся президентом преуспевающей западноберлинской фирмы по производству медицинского и биологического оборудования!
Сын русского эмигранта Михаил Михайлович родился и провел детство в Берлине; учился в Париже, в Сорбонне; успел переменить за свою жизнь тысячу профессий, в совершенстве овладеть несколькими языками, изъездить полсвета… И вот ему мучительно захотелось изъездить вторую половину света. А для этого нужны были деньги, и деньги немалые.
Долго изобретал Михаил Михайлович способы их добычи, сравнивал преимущества и недостатки каждого, все никак не находя оптимального решения, как вдруг, из третьих рук, совершенно случайно, узнал про грандиозное изобретение двух смелых советских ученых, биофизика Леонида Броуна и самородка с Украины, медика Андрея Состина. Фотонно-квантовый лазерно-термоэмиссионный самогонный аппарат», - так называлось это чудо двадцатого века. Аппарат позволял гнать спирт из любого вещества независимо от его химического состава. Вначале исходный продукт поступал в плазменный деструктор, где все его атомы расщеплялись до свободных электронов и нуклонов; из полученных элементарных частиц снова создавались атомы, но уже только трех элементов: углерода, водорода и кислорода. В последнем отсеке прибора из них синтезировалось вещество с эмпирической формулой C2H6O, оно поступало в изомеризатор, где все молекулы нежелательных примесей, имеющих ту же формулу (в природе известно 24 изомера с формулой С2Н6О), изомеризовались, и на выходе прозрачной струйкой стекало то, что и требовалось получить, готовое к употреблению – хошь так, хощь разбавляй.
Внешне прибор выглядел абсолютно также, как простой самогонный аппарат, только от главного сосуда отходили два проводочка, соединявшие его с электронным пультом управления.
Но добыть чертежи прибора оказалось непросто. Умело похищенный профессор Броун угрюмо отмалчивался, изредка называя всех входивших в предоставленную ему виллу в окрестностях западногерманского города Беркенблитта «козлами» и «плесенью», чем вызывал искреннее недоумение герра Больдманна. И вот он, т.е. герр Больдманн решает в который уже раз пересечь советскую границу, и под фамилией Михеева устраивается в НИИАР ночным сторожем. Устанавливает тесные связи с проворовавшимся институтским завхозом Колесниковым. Несколько раз намекает на наличие связей наверху, выражает готовность спасти Колесникова от законного наказания – при одном условии: чертежи. Но, несмотря на все усилия Колесникова, пытавшегося разузнать хоть что-нибудь о приборе и самостоятельно(у него была задумка смастерить такой на даче), и через третьих лиц – лаборантку профессора Броуна Надежду Быстрицкую, бывшего члена кружка «Юный химик» под руководством Броуна Антона Машанова, выгнанного из кружка за пьянство и разврат… Но ничего не получается.
И тогда новоиспеченный сторож решает наступать с другого фланга. Он проникает в Боткинскую больницу, где работает хирургом соавтор изобретения Андрей Состин. (К слову сказать, хотя он внес в проект немало ценных технических поправок, однако по политическим соображениям ученые не могли ни обнародовать, ни даже получить патент - см. указ от 17.05.1985.)
Еще за месяц до этого он пытается разведать про прибор на биофаке МГУ, куда оформляется внештатным консультантом (т.к. на биофаке нередко появлялся профессор). Здесь он без грима, только бородку сбрил. Паспорт на имя М.М.Болдуману. Но и это еще не все: уже не скрывая своей личности, он знакомится с медсестрой Боткинской больницы Анной Эйс, работающей под началом Состина. Обворожив ее Казками о «свободной» Европе предлагает убить Состина и выкрасть чертежи. «Как только чертежи будут в твоих руках, мои люди переправят тебя в Западный Берлин, и ты станешь полноправной гражданкой свободного мира. Перед операцией посыльный занесет тебе адрес, по которому ты должна принести чертежи в Западном Берлине.» Посыльным становится молодой человек с фамилией Севериинну, эстонец по происхождению, по профессии – агент ЦРУ по прозвищу Мистер, тоже помышляющий об использовании аппарата для спаивания афганских и никарагуанских патриотов и для нагнетания паники в странах социализма. Но Больдман об этом ничего не знает. Для него Севериинну – просто московский плейбой, желающий подзаработать.
И вот Михеев-Болдуману пойман с поличным. Но и здесь он ухитряется провести вокруг пальца работников внутренних дел. Сержант милиции Тевзадзе, получивший приказ конвоировать задержанного, человек внешне угрюмый, но где-тоглубоко в душе добрый, отпускает его в туалет. Этого-то и ждал Михаил Михайлович. Сержант ждет, ждет… Вот из туалета выходит старый полковник в форме, вот старушка-уборщица… А Михаила-Михайловича все нет и нет… Через 10 минут терпение сержанта лопнуло, и он принялся рьяно стучаться во все кабинки. Но старушка-уборщица было уже далеко.

Поднявшись в плавном лифте на свой десятый этаж, герр Больдманн, не замечая вокруг себя ничего, прошел в свой кабинет, бросив на ходу секретарше: «Фрау Ромаш! Чашечку кофе и час покоя!» Хельга согласно кивнула. Она знала, что это значит: целый час он будет сидеть, задумчиво смотреть в окно на городской пейзаж, а она будет терпеливо объяснять многочисленным абонентам, что герр Больдманн на совещании…
Он закрыл за собой дверь, вынул из сейфа досье Анны Эйс, и его долгий внимательный взгляд остановился на ее цветной фотографии.
«Через полчаса она будет здесь», - думал он.

8

- Встать! Суд идет! – прокурор Зеленина навела тишину в зале. На скамье подсудимых сидели: Колесников, Состин, Анна Эйс, Быстрицкая, Севериинну, целая плеяда сотрудников больницы. Стараниями Шипунова Антон Машанов выступал как свидетель вместе с ординатором Вульфом и юным, но живучим микрофиламентом Сэмэновым.
«Все кроме одного, главного, с горестью думал про себя подполковник.
- Свидетель Машанов, - раздался бодрый голос прокурора. В голосе гордо звучал металл справедливости. – Расскажите, каким образом вы приобрели иностранную аппаратуру.
Неспешно, вразвалочку Машанов выволокся на трибуну.
- Да я уже говорил, лень повторять-то… Ну ладно уж, раз пришел… - В гнусавых обертонах Машанова слышалось глубокое отвращение ко всему происходящему, - Утомили вы меня здесь… Ну в общем это, - иду я по Рижскому рынку, разглядываю барахло, вдруг вон та цыганка (вялый жест руки в сторону Быстрицкой), предлагает мне видак и еще какой-то дисплей из сумки у нее торчит. Я и купил. А что? На рынке покупать законом не запрещается. А там значит инструкции были, дома я в них фальшивый паспорт нашел, наверно он туда случайно упал откуда-то. Эти цыгане ваще хулиганье. Может она мне нарочно подсунула все это. Куда только милиция смотрит?
- Можете сесть, Машанов. Слово Быстрицкой Н.П.
Скажите, Надежда Петровна, зачем вы прислали записку с перечнем похищенной аппаратуры нам на Сидоровку? По каким причинам продали часть аппаратуры несовершеннолетнему Машанову? Зачем в инструкции к этим приборам подбросили фальшивый паспорт?
Быстрицкая с презрением взглянула на собратьев по скамье.
- Почему? Да потому – в какой это стране за похищение профессоров меньше 10 кусков дают? А за вынос аппаратуры? Так лучше я эту аппаратуру сама продам, торговать я не хуже некоторых умею. А тебе наука будет, жадина ушастая!
Колесников вскочил со скамьи, скрежеща зубами и свирепо вращая глазами, но был подхвачен под руки и водворен на место дюжими конвоирами.
- Погубила вас жадность, Колесников – сочувственно покачал головой судья Виноградов.

В конце заседания суда выступил скромнй молодой врач, подсудимый Штутман. Печально взмахнув ресницами, он произнес такую речь:
- Товарищи судьи! Общественность! Я не вижу состава преступления, не признаю за собой никакой вины.
Да, мы вмонтировали аппаратуру в стены больницы. Не спали ночей, старались. Никогда еще коллектив больницы не работал так слаженно и умело. Мы получили хорошие премии за свой сверхурочный труд. Но не ради них мы работали, а только во имя общего блага! Спирт необходим для медицинского использования, он является мощнейшим лекарственным средством, любая терапия без использования спирта идет насмарку, и медицина без спирта бессильна.

- - Подсудимый Состин! Признаете ли вы, что ваша теория вредна для здоровья граждан? Раскаиваетесь ли вы в содеянном и признаетесь ли в совершении уголовно наказуемых актов?
За барьером возникла длинная фигура. Из-под потолка в сторону судейской коллегии жестко и непримиримо смотрели два горящих глаза. Зеленая спираль мерцала в их глубине.
- Гражданин начальник! Что тут признавать? Пусть кто сам пробовал лечиться, тот и скажет!
- Защита просит слова! – Подняла вверх сухонькую руку адвокат Буковецкая.
Прокурор кивнула головой.
- У нас есть масса свидетелей, подтверждающих научную ценность и глубокую истинность теории замечательных советских ученых Броуна и Состина. Пусть выступит научный консультант Жуков.
К микрофону поднялся сияющий радостью пухленький сангвиник.
- Мне хотелось бы сказать, что я еще не встречал более простой и гениальной теории, чем теория ГКНТС – Генеральной Комплексной Неспецифической Терапии Этиловым Спиртом. Эта теория берет начало глубоко в недрах народной мудрости. Давно уже русский народ отметил целебные свойства спирта. Мало найдется болезней, при которых спирт не помогает, а боль он прекращает при любых недугах. Вспомним русские поговорки, кладезь народной мудрости: «душа болит – водка веселит», «пей – дело разумей», «пьян да умен – два угодья в нем», «пьяному море по колено», «с утра выпил – день свободен».
Алкоголь оказывает сосудорасширяющее, кровоостанавливающее, дезинфицирующее и анестезирующее действие. В зависимости от дозы – возбуждающее или успокаивающее. Он может использоваться при лечении и профилактике широкого спектра острых и хронических заболеваний. По спектру действия этиловый спирт далеко превосходит женьшень и элеутерококк, золотой корень и другие растительные препараты.
- Достаточно. В защиту выступит свидетель Скобеева.
К микрофону вышла сухонькая старушка в кособоко и небрежно напяленном пестром платочке. Подполковник Шипунов сразу узнал в ней ту бабушку, которая не могла разойтись на улице с пионерами.
- Как же, как же, милаи! Думаю, уж совсем конец пришел с этим указом. Вот и в больницу уж угодила, думаю, помирать пора. А тут дохтура добрые спирточку и прописали. Я враз оживела. На пятый денег как молодая запрыгала и про хворости свои подчистую про все позабыла. Истинная правда, деточки, истинная правда!
- Суд рассмотрит вышеприведенные факты и мнения как смягчающие обстоятельства, - важно изрекла прокурор. – Суд удаляется на совещание.


ЭПИЛОГ

Если вы, читатель, когда-нибудь будете в Западном Берлине, непременно загляните в погребок «Под старым козлом», что на углу Фельдман-Штрассе и Нинбургер-Аллее. В дальнем углу этого уютного заведения вы увидите еще довольно молодого человека с сочными губами, задумчивым взглядом и легкой проседью в курчавой шевелюре. Он сидит, и, медленно потягивая легкий абсент, думает. Думает он о многом… Горько думает он о том, сколь ужасен фанатизм в науке, тоталитаризм в политике и полное отсутствие финансов в кармане… Это профессор Броун.
Узнав о том, что после заседания закрытой комиссии Академии Медицинских Наук советская медицинская пресса стала называть его не иначе, как «адепт алкоголизма» («Медицинская Газета» от 23.10.87), «апологет зеленого змия» и даже «ханыга со стетоскопом» и «забулдыга в белом халате» («Медицинская газета» от 25.10.87), он решил остаться на чужбине. Ему было невдомек, что основные положения его теории стали успешно применять медики Кремлевской Больницы, Центрального Госпиталя Мин. Обороны и ведомственных поликлиник Комитета Госбезопасности. Спирт избавил не одного клиента этих уважаемых организаций от атеросклероза, нейроциркуляторной дистонии. Глистов, диареи, похмельного синдрома… Разумеется, широкой огласки это не получило – конечно же, чтобы не дискредитировать политику борьбы с пьянством. Но любой уважающий себя медик, выписывающий спиртовую настойку пустырника, прекрасно знает теперь, что действующее ее начало отнюдь не пустырник…

Хирург Состин, плача огромными, с пинг-понговый шарик скупыми мужскими слезами. Вернулся к себе на Донбасс и занялся самолечением. Лечится он от участившихся головных болей, исключительно своим методом. К вечеру боли вроде стихают, к утру же возобновляются снова. В качестве сырья ему служат табуретки, так что скоро ему будет не на чем сидеть…

С превеликим трудом выпутал из этой истории полковник (да, теперь уже полковник!) Шипунов Антона Машанова, который поступил вскоре на биофак МГУ и шокирует окружающих уже пробивающейся тщедушной бороденкой и пижонским длинным шарфом с гигантской булавкой.

Андрюшу Сэмэнова полковник благодарил лично. Он долго и крепко жал ему руку, а после подарил щенка от уже знакомого нам Джульбарса (того, что переодевался в котенка), оказавшегося, между прочим, сукой. К чести Андрюши заметим, что он нисколько не зазнался, а даже наоборот, хорошо учится, не пропускает уроков, и вступил в ЮДПД, на курсы кройки и шитья, а также в кружок «Юных очистителей и выделителей большой субъединицы Cа2+ зависимой АТФазы» при ИБХ. Он по-прежнему мечтает стать милиционером, и глубоко убежден, что бесполезных знаний нет.

Что случилось с М.болдуману (он же Больдманн, он же… и т.д.), точно не известно. Одни говорят, будто он маленько двинулся и занялся изобретением аппарата по синтезу С2Н5ОН из СО2 и Н2О непосредственно. Другие утверждают, что он продал все свое недвижимое имущество и предался секс-туризму не то на Гаити, не то на Таити. И, наконец, третьи высказывают уж совсем невероятную вещь: он де принял советское гражданство и тут же был призван в ряды Советской Армии – своевременно-то он не служил, - в каковой и служит по сей день, где-то под Москвой!
Но это, конечно, досужие сплетни. Да и так ли уж нам это важно?...

Полковник Шипунов посмотрел в окно.
Загадочный туман над Москвой рассеялся. Троллейбусы шли параллельно, не сталкиваясь между собой, как им полагалось по законам евклидовой геометрии. Пионеры пели «взвейтесь кострами», а бабуся кормила хлебными крошками голубей.
- Вот и чудненько, - облегченно подумал Шипунов, запер дверь, открыл сейф, вынул емкость, налил полный стакан и опрокинул его залпом в рот. Глаза его маслянисто заблестели, а на душе стал легко и тепло.

КОНЕЦ
18.12.87 – 28.01.88
Tags: Болдуман, проза
Subscribe

  • Где мои цветы нецвЕтные?

    Сто питсот лет назад Елена Камбурова пела: я другое дерево. Так вот, я - бонсай. Наши садовники заинтересованы в разведении фруктовых деревьев -…

  • Морозовский городок в Твери. Зона бомжизни.

    Вчера посетили Морозовский городок три подруги - Эйса, Таня и Лена. Пока добирались, местные оказали нам знак внимания, заинтересованно спросив: Куда…

  • Выставка "Русская смерть"

    Ёлка, смонтированная из венков с кладбищенских помоек Фото дома, где хозяин умер в новый…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments