eisa_ru (eisa_ru) wrote,
eisa_ru
eisa_ru

Categories:
  • Music:

Дача. Красногорск. 70-е.

Нет, это не была жизнь. Лишь медитация на будущее.
Событий не было. Друзья, прогулки, приезды и отъезды…

Красногорск. Два шага от Москвы. Рижская дорога, с ее глинистой почвой и обильной растительностью. Там и ранние лета детства проходили – с детским садом на даче, с мамой в доме отдыха. Все по Рижской, но далеко, под Волоколамском. А глина там везде. Среди леса маленькие озера с желтоватым дном. В дождь без резиновых сапог не выйдешь. Солнце – трава благоухает, а пуще того благоухает зеленью крапива на спуске к реке. Всюду попадались маленькие жалкие маки-помойники, что свели теперь на нет в борьбе с наркоманами. Как трепетали их жалкие милые лепестки на каждом углу! А на лесных опушках красными цветочками приветливо горел огонек – geranium silvestris.

На красногорской даче был полубалкон с тремя окнами, а между комнатами второго этажа в тупичке за ситцевой занавеской огромный склад разной макулатуры – «Огонёк», «Крокодил», «Советский Экран» и еще какие-то отдельные журналы. Порой попадалась «Америка» и прочитывалась от корки до корки. Приятно было часами сидеть и вырезать из них картинки, выглядывать в окно на пустынный переулок, по которому редко проезжал велосипедист и почти никогда – машины. Внизу росла белая акация, а напротив, перед домом – маленький клен. В августе он становился нестерпимо-красным, таким теплым, насыщенным цветом наливались его листья…

Я вырезала из журналов все про кошек: статейки, стишки, картинки, фотки. Они и сейчас лежат у меня на даче, только уже на другой. Были там и живые кошки: умная Мурка у нашей хозяйки и не мене умный, но вороватый Фрост у соседей. Соседи, как это часто бывает, сперва не разобрались с полом и назвали котенка Фрося. Потом, когда недоразумение выяснилось, Фрося легко переделалась во Фроста. Котик он был нагловатый, брутальный, но совершенно ручной. Воровал котлеты, если плохо лежали, и не обращал внимания на крыс, даже если его натравливали на них нос к носу. Делал вид, что он ни при чем и дело его - сторона. Только что не говорил крысам «извините». Зато он был ласковый, и если взять его на ручки, задними ножками он упирался, а передними обнимал за шею. И давал долго себя носить в таком виде. Или сворачивался на руках калачиком и лежал в них, урча.

В лесу было два глиняных пруда. Один побольше, другой – совсем крошечный, на солнечной поляне недалеко от ЛЭП. Про ЛЭП в детстве мама говорила мне: «Слышишь как бегут электрончики?»
Около маленького прудика землянику с пригорков можно было рвать до самого августа, на краю его грелись лягушечки малюсенькие, ярко-зеленые. Поймать их было невозможно, - такая у них была мгновенная реакция. За прудом простирался черной стеной смешанный лесок. Тоненькие стволы березок казались нарисованными белой краской на фоне черно-зеленого бархата елей.

Однажды, будучи уже почти взрослыми, мы пронеслись по всем местам нашего детства в страшной колымаге – бирюзовом мотоцикле с коляской. Пригласил кто-то из местных, девчонки причитали: «Не садись! Не езди!» Но я села и поехала, и не пожалела: мотоцикл с коляской преодолевал все препятствия, переваливался по корням, чихал мотором и разом промчал меня по всей крохотной стране моего детства…

Теперь я там не бываю: это была не наша дача, а дом маминых знакомых. Хозяйка там сейчас молодая дама, а тогда была ее бабушка – стройная и красивая даже в преклонные годы, она носила длинную юбку и закалывала волосы как в 50-е. Звали ее Полина Кузьминична. Она красиво курила сигареты, и, чтобы быть похожей на взрослых, я подтыривала их у нее из пачки, засовывая в гольфы под джинсы, а после тайно выкуривала в лесочке. У Полины Кузьминичны чудно росли цветы: розы, душистый аспарагус с медовыми коробочками, пионы, которые срезали и ставили в дом – благоуханные огромные шары их наполняли комнаты ароматом. Осенью сад украшали астры и хризантемы. Я видела, что хозяйка уделяет крайне мало внимания своим цветам: она не бегала со шлангом по всему участку, не рыхлила и не полола траву. Все росло и цвело как бы само, играючи. Внучка не любит возиться с садом. Не сажает цветы, не держит огорода. Коротко подстриженный газон походит на мох, он придает участку что-то японское.

Вот и сейчас живу я примерно так же, как в то блаженной памяти время: тихо читаю книжки, смотрю в Интернете картинки, и жизнь становится сплошной грезой о прошлом. События проходя вдали, не затрагивая чувств, пред мысленным экраном всплывают картинки и запахи, даже сны, мечты и некоторые мысли помнятся более ясно, чем какие-то поступки. В поступках, если их можно так назвать, приходится каяться. А покаяние уже за пределами воспоминаний…
Жизнь то ли передышку сделала, то ли оставила меня в покое. А я и рада: хочется смотреть назад и вдаль, туда, в те события, что случились еще до моего рождения. И даже не сами события, что пробегают по коридорам памяти тревожными тенями, - а их окружение: природа, быт, лица, предметы, - вот то, что интересует меня, то, что хочется разглядеть подробно. Всю жизнь я ненавидела новые вещи – их неуклюжий вид и запах. Редко что можно найти хорошее в этом современном отсутствии стиля, отсутствии моды – только отдельные сочетания вещей и цветов с заискивающим взглядом в былое. Но есть сладость и поэзия в этой ностальгии, ностальгии о том, чего нельзя воскресить.
Жизнь вернулась на круги своя, один круг стал над другим, и я смотрю словно бы вниз, на тот балкон трехдесятилетней давности, где сидит совсем еще юный интроверт и листает картинки, вглядываясь в такие живые, такие яркие свидетельства эпохи, ушедшей словно бы день назад. Вот лица, одежда и мебель, вот фельетоны из «Крокодила» на злободневную тему, вот сатирические заметки «Персоль» в журнале «Работница», вот тут высмеивают хиппов (стиляги – это было на четверть века ранее, винтаж), а они красивые, эти хипы (замечаешь, проходя мимо, какое у них все длинное – волосы, одежда, мысли наверное тоже…) Вот мужик везет навоз в грузовике и предлагает бабушке: «Мумиё не купите, гражданочка?» ( У подъезда как-то скрытно за трубой пряталось микро объявление «Продается мумиё», - тогда была такая таинственная панацея от всех болезней. Потом дедушка купил книжку, где писали, что мумиё – перепревшие экскременты байкальских белок-летяг…) А это чьи лица? – Джина Лолобриджида, Барбара Брыльска, Софи Лорен с шеей невероятной грации, с оленьими глазами. Какие огромные глаза были у звезд недавнего прошлого! Какие талии и ноги! А ныне – одна худоба и рты… Я потеряла все их портреты… Только мелодия из «Бриллиантовой руки» звучит в памяти...
Tags: воспоминания, мурмуар, проза, ретро
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • На районе

    Сегодня выдался погожий денек с солнышком. Вышли заглянуть в районные пампасы. По дороге к памасам стоит вот такой приятный дом. Около…

  • Осенняя дача

    Пост открывает совсем не прекрасная фотка. Это - наше сгоревшее правление. Почему оно сгорело, писать здесь не буду. Как сказал наш сосед - наверно…

  • Прогулка по Тимирязевской академии.

    Когда не поступила на биофак, стала задумываться о поступлении в Тимирязевку. О чем сразу начала болтать разным знакомым. И как-то ВТ, имя которого -…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments

Recent Posts from This Journal

  • На районе

    Сегодня выдался погожий денек с солнышком. Вышли заглянуть в районные пампасы. По дороге к памасам стоит вот такой приятный дом. Около…

  • Осенняя дача

    Пост открывает совсем не прекрасная фотка. Это - наше сгоревшее правление. Почему оно сгорело, писать здесь не буду. Как сказал наш сосед - наверно…

  • Прогулка по Тимирязевской академии.

    Когда не поступила на биофак, стала задумываться о поступлении в Тимирязевку. О чем сразу начала болтать разным знакомым. И как-то ВТ, имя которого -…