March 22nd, 2011

ПЖ

(no subject)

Весна в городе хорошая и ясная, хотя и не очень теплая. Зато в воздухе нет обычной мути и промозглого ветра, ноздреватый снег постепенно впитывается в землю и смотрит снизу вверх на равномерные белесые небеса, такие низкие и при этом блестящие. Снег уйдет, а небо останется. Из окна видны черные руки деревьев, они бережно держат массивные вороньи гнезда, и птицы (мои любимые птицы) спускаются в них, неравномерно балансируя крыльями. Там, в этих гнездах, они держат самое главное сокровище – свое потомство.
На невысокой крыше трансформаторной подстанции под нашими окнами лежат два мячика, закинутых туда в пылу игры футболистами с маленького стадиончика, что находится рядом. Сейчас футболистов нет, но они появятся, как только сойдет снег. Они не доставляют нам беспокойства: гораздо больше шума от молодежи, пьющей пиво в беседке под окнами. Во времена моей юности, мы также собирались в беседках, но у нас было больше пения и меньше мата. Молодость миновала, но весной все равно тянет на улицу, и ужасно трудно заставить себя весь день корпеть над бусами, прерывая это занятие для разнообразия выгребанием из углов нескончаемых слоев пыли или разборкой накопившегося повсюду хлама.
Я живу среди этого хлама, хлам живет в моей голове, я домашняя тварь, бледная моль в халате с рваным поясом, мои плечи сутулы, глаза наполняются мутью, в голове шуршат какие-то давние вопросы под тоскливым и затхлым ветерком тревожного сквозняка… И вот я встаю из-за письменного стола, одеваю что-то соразмерное погоде и выхожу из дома.
Collapse )