April 12th, 2008

ПЖ

Записки сумасшедшего

ЛИКИ БЕЗУМЦЕВ

   Нечего прятать лик безумца под маской цивила, - решила я в свое время в надежде, что выход на яркий свет принесет мне душевный покой. Яркий свет подействовал на мое соображение как на снежную горку, и горка начала таять и превращаться в лужу буквально на глазах. Время от времени в луже появлялась рябь, которая бесследно исчезала в безветренную погоду. На мысленном горизонте полный штиль, - отмечала я в эти моменты и начинала вести свой корабль прямо в эпицентр циклона, о чем, дорогие читатели и узнают вскоре из моего повествования.
   Опыт - бесценная кладовая Ego. "Опыт - сын ошибок трудных..."
Мой личный опыт - это просто опыт безумца, не думавшего о последствиях, не несущего за свои поступки никакой ответственности, получившего сполна горькую расплату за грехи. Но тут не исповедальня, а каяться у меня нет ни малейшего желания. Лучше выпью рюмку за все то безумие, что приносит нам хоть толику кайфа...
   Были у меня разные встречи с безумцами. Скольких я знала в своей жизни? О всех и не упомнишь. Напишу о некоторых, наиболее колоритных.
   Вот, например, Елена. Каждое утро в больнице я начинала с молитвы. Лена присоединилась ко мне, и мы стали молиться вместе. Так мы подружились.
   У всех пациентов крэзы нездоровый блеск в глазах. У Лены этот блеск был особенно ярок. Она была молода, моя ровесница. По образованию инженер. Одевалась скромно, в стиле ретро. Носила беретики. Лицо ее украшали огромные очки. Была замужем за клерком с диагнозом. Это их участковый психиатр познакомил и благословил на брак. Детей не было: двум безумцем хватило ума не делать третьего.
   Родители Лены были оба больные. Они не могли наладить свой быт, да еще держали кур на балконе (это были голодные 90-е). Лена жила у мужа.
   Она бесконечно жаловалась на разные недомогания, особенно на желудок. Доставала врачей и больных, повторяя одни и те же навязчивые вопросы: "А может, у меня рак? Как ты думаешь, может у меня рак? Смотри, у меня живот вздут! Ой, меня геморрой замучил!" - и Лена лезла пальцем в задний проход, после чего демонстрировала всем окровавленный хорошенький розовый пальчик. (Позже я узнала, что геморрой может быть вызван передозом нейролептических средств.)
   При выписке я сдуру дала Лене свой телефон. Она звонила мне по вечерам и мучила меня своими любимыми вопросами про рак и вздутый животик. Только палец по телефону показать не могла, а то бы и его показывала. В перерывах между вопросами рассказывала о своей жизни.
   В один прекрасный    или не очень день муж сказал ей: "Вон из дома!" И Лена отбыла к родителям пасти кур на балконе. В ее прежней комнате располагался отец, и отнюдь не хотел пускать Лену обратно. Как она вышла из положения, она никогда не рассказывала. Самое удивительное, что как-то решила и эту проблему, и даже защитила диссертацию.
   У этой Лены не переводились мужчины. Я их никогда не видела, но по ее рассказам можно было представить, что это было такое добро, на которое здоровый человек не позарится. Но все они работали и были психически здоровы. "Как же они ее терпят?" - терялась я в догадках. - "Может с ними она себя как-то контролирует и не показывает им геморрой?" Об этом мне узнать так и не удалось, но я как-то случайно встретила Лену на улице и мы с ней немного поговорили. Она не выздоровела, нет. Вопросы остались прежними. Но она не засохла, не состарилась и не казалась грустной. Она совсем не изменилась за десять лет, которые мы не виделись. И дай ей Бог...
   Когда-то у меня было поверхностное представление о безумии. Мне представлялись разнообразными его проявления, я жаждала ознакомиться с проявлениями психопатологической продукции, которая по моим представлениям должна была радовать причудливостью своих образов. В больнице я увидела, что в большинстве случаев это не так: больные зацикливаются на одной идее, в голове у них начинает играть шарманка. Безумие часто занудно и тоскливо. И напрочь лишено креатива.
продолжение следует
ПЖ

Записки сумасшедшего

Санаторное отделение

  На соседней со мной койке в санаторном отделении психбольницы №... отдыхала от жизни рослая, на вид физически очень крепкая блондинка. "Она звалась Татьяной". Работала Татьяна в какой-то строительной фирме - штукатурила стены и потолки и в средствах не нуждалась. Человек она была добрый и казалось уравновешенной. Трудно было представить себе ее в этой больнице. Но если присмотреться к ее лицу, то на нем можно было разглядеть маску страдания: все черты как-то были скомканы, искривлены болью. Она словно собиралась заплакать, но ее что-то отвлекло от этого, она уже занялась каким-то другим делом, а лицо расслабить так и забыла... Поведение ее казалось полностью разумным: она аккуратно принимала "колеса", ходила на все процедуры, договаривалась с врачами, чтобы не ходить на трудотерапию, аккуратно посещала процедуры и ездила домой на выходные. Причиной попадания в больницу она называла каких-то родственников, благополучие которых якобы мешало ей нормально жить и сводило с ума. Это была версия для врачей. В жизни все было намного интересней! У Татьяны был женатый любовник по имени Вовочка. Такой грузный, можно сказать распухший блондин с совершенно белыми, легкими, как пух одуванчика волосиками, реявшими над его одутловатой красной рожей. Человек совсем не агрессивный, а напротив - очень капризный, избалованный, вздорный, словно переросший младенец. Он являлся к нам в женское отделение по приглашению Татьяны, она накрывала на стол: ставила кипятить чай в банке и доставала разные гостинцы. В чаепитии участвовали и други дамы из нашей палаты. Вовочка приносил с собой гитару: в санаторном отделении гитары, магнитофоны и даже (негласно) кипятильники дозволялись начальством. Вовочка восседал на стуле, который с трудом выдерживал его чудовищный вес, и неплохо исполнял шлягеры таких авторов как Юрий Антонов, Вячеслав Добрынин и других такого же рода авторов. Он никогда не приносил с собой гостинцев, только гитару.  
    Дамы млели.
    Оказывается, все организовывала Татьяна, чтобы раз в год иметь возможность встречаться в течение двух месяцев "санаторного лечения" беспрепятственно и "с отрывом от производства", при этом не вызывая подозрения и ревности у жены этого толстого Вовочки.
   Потом к нам в гости на чаек стал захаживать еще один представитель мужского отделения. Не помню, как его звали, кажется, Леша. Такой щуплый интеллигентного вида очкарик. Естессно, инженер. Он был очень вежлив и в отличие от Вовочки угощал нас сушками, печеньем и прочими нехитрыми наедками к чаю. У Алексея был классический случай вялотекущей шизофрении. Во всех явлениях он видел соответствия, все его мироздание было подчинено рациональной гармонии, и ни одно явление не выпадало за рамки стройной системы. "Гармония мира не знает границ сейчас. Мы будем пить чай", - пел в свое время Борис Борисович. "Как жить инженеру в век НТР с натуральным лицом", - вспоминались его же строки при появлении Алексея.
   Как мы познакомились? - В курилке на лестнице. Там курила в основном молодежь. В туалете курили бабки, у них был кабачок "Три толчка", но о нем расскажу в свое время.
   Когда Алексей впервые пришел в курилку, на нем были китайские моющиеся тапочки с большой надписью LEVIS. Я тут же вспомнила народное: "Приходи ко мне на хаус в модных тапках Леви-Страус!"
   Алексей во всем находил соответствия: поглядев на кожаный браслет на моей левой руке (подарок Лешего) он сразу сказал:"Кожа. На другой руке должно быть железо". Так оно и оказалось: запястье правой руки моей украшал блестящий металлический браслетик со стразами. Когда я подарила Алексею глиняную пепельницу собственного изготовления с отпечатками листа, он произнес:"Древо жизни!" На отпечатке листа было много-много прожилок. Алексей долго водил пальцем вдоль них и что-то рассказывал о древе жизни.
   У Алексея была любимая девушка Оленька, с которой он познакомился в этой же больнице. Только она выписалась вскоре после их знакомства и приходила навестить Алексея уже как "здоровый" человек, приезжала из дома. Оленька вместе с мамой переживали в больнице трагедию - гибель Оленькиного брата под колесами машины во время перехода через улицу. Алексей трогательно рассказывал про Оленьку, ему очень хотелось поделиться с кем-то, рассказать кому-то о своих чувствах. Он говорил, что видит вокруг ее фигуры прозрачное мерцающее свечение наподобие нимба. "Наверное это ее биополе", - предполагала я. Алексей соглашался. И тогда я осмелилась высказать вслух его заветное желание: "А что, Алексей, вот выйдите вы из больницы, будете встречаться с Оленькой дальше, может вам пожениться?"
   Как же в ответ просияло его лицо! Как потеплели глаза!