eisa_ru (eisa_ru) wrote,
eisa_ru
eisa_ru

Categories:

Штаны цвета промокашки









Я купила их в любимом магазине Promod, что не упоминается ни в одном модном журнальчике, ибо не нуждается ни в какой рекламе… Так вот, и я не про магазин, я про штаны хочу написать: они такие удобные, бледно-голубоватые, выморочные; материал – теплый стрейч, похожий на бархат. Цвет – как у промокашки в школах нашего советского детства, - и мягкость, бархатистость – тоже совсем промокашечные. Когда я растроганно поведала девушке-продавщице, что были в наше время промокашки в каждой тетрадке, были перьевые ручки, которые вечно текли, и от которых даже у самых аккуратных ботаников были чернильные пятна на пальцах, - девушка вытаращила глаза, у нее все это не укладывалось в голове. Она, наверняка думает, что после гусиных перьев люди сразу перешли на шариковые ручки. Сейчас в магазине не только промокашку, самих чернил-то не купишь…

И вот, поползли, высветились воспоминания. Иногда ярко всплывает детство, а в этот раз – вспомнилось отрочество. Не самый лучший период в жизни, это все знают… И захотелось написать о том, о чем хотелось написать уже давно, но не было смелости. Может и правда не стоит писать на эту тему? Но хочется. В конце концов, мой журнал - что хочу, то и пишу. Кому не нравится, не стоит это читать. Никто не заставляет.

Итак, в советское время, в нашей замечательной Москве было полно маньяков. Разных. Мне попадались по большей части безобидные особи, раз я тут сижу и все это описываю… Сейчас в газетах и по телевизору постоянно публикуют материалы про зверства педофилов и серийных убийц. Не знаю, как они творили свои злодеяния раньше, но подозреваю, что было примерно то же самое, только широкой огласке все это не предавалось. Мне довелось встреться с таким персонажем. Вот как это случилось.
Начну издалека. Другом нашей семьи была одна бездетная вдовая дамочка. Мама моя ее терпела с трудом, а дедушка и бабушка с ней дружили, еще со времен войны и эвакуации. И вот, эта тетя достала ношенные летние платья и сарафаны, из которых выросла дочка еще каких-то ее знакомых. И она перешила эти одежки на меня. Ничего не обычного в этом не было: в то время принято было шить и перешивать одежду, вещи носились годами, белье штопали и чинили. Но как она перешила эти платьица! Все пояса были спороты, длина едва прикрывала мне пятую точку, талию, прежде присущую этим подростковым нарядам, упразднили напрочь. Чадолюбивая тетушка вероятно мечтала продлить детство подшефной крошки, полагая, что ребенок мелкий и тощий, в десять лет может вполне еще выглядеть на все семь. Я ни за что не хотела одевать эти уродские обноски, но после получасовой ругани и уламывания нацепила платюшко длиной с исподнюю маечку и отправилась во двор. В соседний, где как раз начиналась стройка. Территорию уже почти обнесли забором, но в нем еще зияли большие бреши, через которые все ходили на соседнюю улицу. Я зашла в такую брешь. За спиной раздалось тихое: «Девочка, пойди сюда.»
Ребенком я была послушным, несмотря на частые обвинения в обратном. И никем (кроме собственной мамы и одноклассников) не пуганным. Опасности привыкла ждать от ближайшего окружения, незнакомым доверяла всецело.
И послушно пошла на зов.
Все остальное произошло мгновенно, как в ускоренной съемке: юноша одной рукой зажал мне рот, а другую засунул между ног и поднял в воздух. Но мне было не семь лет, а все десять, и заорала я так, что зазвенели окна стоящего рядом со стройкой дома. Ногами я тоже, видимо, заработала: плохо помню. Помню, что вражеские руки разжались, и я понеслась так, что дома оказалась почти в ту же секунду.
Зайдя в квартиру, я прошествовала на кухню и торжественно провозгласила:
- Меня хотели изнасиловать!
- Что ты говоришь? – изумилась тетя Роза (перешившая мне все эти платьица).
- Где? – откликнулась мама, отрываясь от плиты.
Втроем мы отправились на место проишествия.
На пути нашего следования было пусто: исчезло все: дети, игравшие в песочнице, взрослые, сидевшие на лавочках. Во дворе стояла милицейская машина. Вероятно, мой вопль распугал людей, или нападение увидали жильцы из окошек. Может, они и вызвали милицию. Мама и Роза посовещались друг с другом и решили не обращаться никуда. Втроем мы вернулись домой, и меня так и отправляли на прогулки одну, в этих коротеньких платьицах до тех пор, пока я из них не выросла.
Интересно, что я не испугалась ни в момент нападения, ни после. Все мои действия были полностью автоматическими.
Я часто действовала автоматически в экстремальных ситуациях, и благодаря этому спасалась. При том, что человек я трусоватый и, что греха таить, - тормозной. Если какая-то задача требует времени для обдумывания, я, как правило, не уверена в правильном решении, да и жизнь показывает, что часто от меня ничего не зависит…
Но это был вопиющий случай.

Гораздо чаще можно было встретить маньяков скромных, умеренных - тех, которые никого не убивают, а просто тихо безобразничают по углам. Такие водились повсеместно.
Первое воспоминание относится к детскому садику. Помню, как маленький сморщенный старичок (видимо, действительно очень маленький, раз даже ребенку таким показался) просовывал какой-то сморщенный отросток в деревянный заборчик игровой площадки детского садика. Большинство детишек не заметили и продолжали играть, кое-кто обратил внимание, но тоже сразу забыл, переключился.
Впоследствии такие персонажи стали регулярно попадаться то в переулке, то в парке. Особо много их встречалось в окрестностях Университета, и, может быть, они там и сейчас пасутся, кто знает? Эти делились на две категории: одни демонстрировали свое хозяйство, часто призывая взглянуть на свой товар, как ярмарочные зазывалы. Их легко было ввести в смущение пренебрежительными отзывами.
Другие пытались познакомиться. От обычных людей они отличались странностью взглядов и одежды, странностью пожеланий и жутким занудством. Они не обижались на грубость, шли и нудно гундели о своем. Отделаться от них можно было только одним способом: зайдя в Университет сквозь главный вход, где проверяют пропуска. Однако такой тип как-то настиг меня на родном факультете, когда я поздно возвращалась домой из библиотеки. Он там работал научным сотрудником, выглядел не страшно. Просто завел разговор на выходе. Всю дорогу к метро он пытался выжать у меня рассказ об особенностях моей половой жизни, я же подробно пересказывала ему учебник сексопатологии Кона. Учебник он тоже читал, о чем сообщил мне в ехидной форме:
- Материал усвоен на твердое пять, но я хотел бы поговорить о другом.
И попытался договориться о пересдаче.

В транспорте, в часы пик промышляли другие чудаки:
- Это твоя рука?
- А я думала - это твоя рука, - ответила подруга, с которой мы ехали в метро, тесно сжатые пассажирами.
После громкого разговора рука исчезла.
Это был весьма безобидный случай: обычно в сутолоке наваливалась туша, или чье-то жирное тело в давке прижимало к поручню. Одной девочке из нашего класса какой-то монстр обкончал портфель прямо в метро, и она долго с омерзением отмывала его в школьном туалете.
Известно, что таких больных в совдепии подвергали принудительному лечению, но, видимо, это не помогало: они были повсюду. Сейчас, во времена тотальной занятости, организмы эти, скорее всего работают, а вечерами общаются с компом, а не слоняются по городскому транспорту. Не встретишь их, к счастью в парках и закоулках. Но, может быть, они караулят только молодых жертв, а меня обходят в силу неаппетитного возраста? Хотя, в литературе я встретила одно интересное описание геронтофила былых времен, в книге А.Рубинова «Интимная жизнь Москвы». Предоставим ему слово. Эпизод взят из главы, описывающей будни московских общественных уборных, в которых работали бабки-смотрительницы.
«…Стоит и ждет чего-то, а ждет того, чтобы других мужчин не было, чтобы никто ему не мешал. К вечеру норовит приходить. … Этакий говорит шепотом, да таким страшным, будто бы в самое ухо орет:
- Мамаша, дай! Дай! Мамаша! Хорошо будет!...
……
Кричать тут не следует: кто услышит? Этот «хулиган» и «бандит» норовит зайти тогда, когда в туалете никого нет. Или еще хуже будет: начнет рот затыкать. Одна новенькая, но уже пожилая смотрительница долго ходила с разорванным ртом, никому в глаза не смотрела, ни с кем не откровенничала. Только напарнице сказала, а та, конечно, своей дальней знакомой – так все узнали.»

Повествование будет неполным, если не расскажу еще два эпизода. Первый – почти лирический, второй – из области фетишизма, о которой до того читала лишь в учебнике Кона.
Однажды у аптеки со мной вежливо заговорил очень высокий молодой человек интеллигентного вида, в очках. Я бы сказала, что он в моем вкусе, если бы не странное выражение его лица. Трудно описать, в чем выражалась ненормальность, но она была явной. Может он был шизофреник, может быть – аутист. И тот и другой диагнозы выставляют при очень разном поведении больных. Чтобы сходу определить такого, надо быть специалистом.
Молодой человек сообщил, что у него есть девушка, и он хотел бы посоветоваться со мной об их отношениях. Я согласилась, и мы прошли на детскую площадку под окнами: место, хорошо просматриваемое со всех сторон, рядом с подъездом. В случае чего легко можно смыться. Молодой человек заявил, что у девушки этой самой, фигура точно как у меня. «Что мне с ней надо делать, чтобы ей было приятно?» - спросил очкарик, - «Ты могла бы рассказать подробно?» Я что-то промямлила в ответ и указала ему на какое-то пятно в одном из окон дома: «Бабушка зовет уроки делать!», - и с этими словами исчезла в чужом подъезде. С лестничной площадки я смотрела, как он поднялся и пошел обратно к аптеке. Больше я его не встречала.

Фетишист вышел 1 января 198* года к платформе подмосковной электрички. Я шла туда же, возвращаясь домой с празднования Нового Года. На мне были красивые (по тем временам) сапоги, длинное черное пальто и платок. В голове еще не устаканилось выпитое. Хотелось домой – отдохнуть, почитать и начать готовиться к экзаменам (НГ всегда приходится на сессию).
- Девушка, ты святая! – пафосно провозгласил фетишист, показывая на мой платок, - я буду спать у твоего порога, на лестничной площадке.
Кому смешно, но меня его предложение вовсе не обрадовало. Я тогда слова такого «фетиш» не слышала, а про садо-мазохизм знала крайне мало и крайне одностороннее, хотя и была в теме. Но мне впервые предложили доминировать, да еще так настойчиво. Я почувствовала себя крайне дискомфортно. Электричка ехала к Москве, а молодой человек (ужасно противный внешне), цветисто расписывал мне выгоды рабства, в которое он себя отдавал:
- Я буду лизать твои пятки! Тебе когда-нибудь лизали пятки? Ты знаешь, как это, когда лижут пятки?
Я молча вжималась в угол сидения. Вагон почти полностью пустовал.
- Пойдем в тамбур! Ты только сапог снимешь! Я буду лизать твою пятку! – все больше воодушевлялся нижний.
Я пыталась отвлечь его какими-то разговорами. Дорога длилась бесконечно. Поезд прибыл на Киевский вокзал, прилипала последовал за мной в метро, и все бормотал, настаивал, только совсем уже тихо.
Тут я всерьез испугалась: а что если он дойдет за мной до моего подъезда и поселится у моей двери? Вправду поселится, спать на коврике будет, как обещает? Всех за пятки хватать начнет?
Я села в троллейбус и решила доехать до университета, а там пойти сквозь проходную и показать пропуск. Но избавиться от навязчивого мазохиста удалось раньше: его ссадил контролер, чудом явившийся в пустом троллейбусе 1 января.
Tags: мурмуар
Subscribe

  • Выставка "Русская смерть"

    Ёлка, смонтированная из венков с кладбищенских помоек Фото дома, где хозяин умер в новый…

  • Кисловодск. Часть 2.

    Дача Кшесинской У местных фотографов стандартный ассортимент животных: павлины - цветной и белый, фазан, орёл,…

  • Кисловодск. Часть 1.

    Из московского холода и хмурых дней мы с Таней ненадолго удалились в солнечный Кисловодск. Ехали на перекладных из-за того, что прямые билеты…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 101 comments

  • Выставка "Русская смерть"

    Ёлка, смонтированная из венков с кладбищенских помоек Фото дома, где хозяин умер в новый…

  • Кисловодск. Часть 2.

    Дача Кшесинской У местных фотографов стандартный ассортимент животных: павлины - цветной и белый, фазан, орёл,…

  • Кисловодск. Часть 1.

    Из московского холода и хмурых дней мы с Таней ненадолго удалились в солнечный Кисловодск. Ехали на перекладных из-за того, что прямые билеты…