eisa_ru (eisa_ru) wrote,
eisa_ru
eisa_ru

Старенький хипповый рассказик

ТЫ ОТКРЫЛА МНЕ ДВЕРЬ


ЭЙСА
1995
Ты открыла мне дверь.
Как давно я здесь не был? Год или три? Не помню…
Столько событий случилось: трасса, винтилово, крэза, встречи и расставания, врубы и догоны. Вписки в самых необычных, но ставших привычными чужих флэтах нашей огромной и до сих пор гостеприимной родины.
Кажется, я уже разучился удивляться.
Я бы мог о тебе и не вспомнить… Но что-то потянуло такое – давнее, привычное. Сколько я тогда подвисал у тебя? Наверное больше полугода. И мне никуда не хотелось. И ничего не было нужно. Словно морок какой-то самодостаточности ты на меня навела, сестричка.

На первый взгляд в этом доме все по-старому: тот же полумрак, те же обои в прихожей. Тот же чуть слышимый дух пряностей ласкает обоняние.
Я всегда считал тебя хорошей хозяйкой. У меня на этот счет особое мнение: как ни убивайся герла на предмет уборки, как ни фанатей в области пирогов, все будет не то, если в кухне у нее не имеется нескольких сортов ароматных приправ, а в комнате не накурено благовониями. Ужасно, если в доме воняет рыбой, стиральным порошком, лекарствами. Запах кошек по-моему в сто раз лучше. Но и кошки, и собаки, и, в особенности – мерзкие крысы, как за ними не ухаживай, все равно портят атмосферу. В комнате, где есть хоть одно спальное место для котика или клеточка с крысами, невозможно заниматься йогой, принимать асаны, тяжело петь мантры, даже просто дышать. Смотришь на мандалу – видишь фигу. Ну невозможно внедриться и улететь в Космос, когда в нос лезет запах мелких грызунов. Скорей бы уж все их гуно в мумие превращалось – только и думаешь. Да и вообще, держать живность – это почти как скот держать. Для эксплуатации и пищи.

А когда вообще ничем не пахнет, нет и особого настроения в доме. Я стал великим любителем уюта, так как нигде не задерживаюсь подолгу. Или это ты в свое время разбаловала меня? Все флэта я сравниваю с твоим, и ни в одном, поверь, нет такой атмосферы. А сколько раз случалось, бывали у нас голодные дни! Ты варила и жарила кашу с чесноком, с карри, с “Вегетой”, с перчиком. Ненавидимая многими чечевица для меня до сих пор - вершина индийской кухни. А рис по-кришнаитски?...
Я сильнее надавил на звонок.
- О, привет, Майкл! – твоя удивленная улыбка озарила темный парадняк.
Лицо твое чуть смягчилось, ты отступила вглубь.
Что изменилось здесь за эти бесчисленные времена моего отсутствия? Все забыто - изменения трудноуловимы, почти незаметны для глаз, но память воспроизводит, сравнивает черты прошедшего существования. Образы старого всплывают, стоит лишь взгляду отметить новую деталь, уху - уловить новые звуки, уму - осознать новое событие, явление, мысль.
Ты вошла в комнату вслед за мной, встала чуть сбоку от дивана. Диван состоял из одних лишь подушек. Я удобно раскинулся, глубоко погрузив спину в их уступчивую мягкость, широко раскинул ноги и ощутил себя грубой материалистичной свиньей, вторгшейся в чужие пределы. “И чего это он расселся? Нафиг он вообще пришел? И почему это их всегда приносит, когда их уже давно забыли и видеть не хотят?” - Так на мой взгляд должны были звучать твои мысли по этому поводу. Я сидел и любовался на узор обивочной ткани, вставленной на манер картины в большую старую раму: среднего размера розы покрывали серое гобеленовое поле, чередуясь с узором из веток. Этим импровизированным экраном был загорожен противный складчатый костяк батареи. Ничего особенного, а как облагородилась комната! Да, сколько знал тебя, ты никогда не лажала в делах вкуса!
- Может посидим на кухне?
В моей голове тут же нарисовалась картина: пустой холодильник, две-три одинокие картошки в деревянном грязноватом ящике для овощей. И жалобные, сердитые просьбы: денег, денег, денег. Так всегда случалось. Не давать тебе денег - это единственный способ напомнить о моем существовании. Прийти в каком-нибудь новом прикиде - единственный способ вызвать у тебя хоть какое-нибудь чувство, пускай это всего лишь глупая ярость, малышка. В те давние времена по крайней мере так только и бывало.
- Если не хочешь, сиди тут. Я тебе сюда чего-нибудь принесу. Магнитофон слушать будешь?
Ух ты! Это уже что-то новенькое! Не намек ли на удачное изменение обстоятельств существования? Интересно, кто этот счастливый наполнитель холодильников? Щедрая рука-друг индейцев. Итак, врубаю. Ох и надоел мне этот Гребенщиков!
“...Слава богу, снова я один,
Снова я лампадку затеплю,
Суету оставив позади,
Господу молитву пролию.
В эту ночь в сиянии луны
Хорошо тебе, душе, одной
Воззывать к нему из глубины:
Господи, услыши голос мой!”*
Ага, вот и здесь тоже новенькое! Этого я не ожидал. Тем интереснее, что будет дальше. А пока выключим-ка это уныние. Гребень и ситары были как-то веселее. Жизнерадостнее, я бы сказал.
- Вот жареный хлебушек с тофу, кофе. Если посидишь еще, я могу потушить картошку с постным майонезом. Попробуй вот это: я новый салат освоила.
Ни одного лишнего слова! Какое терпение! Вот мы теперь какие стали. Интересно, интересно.
- Спасибо. Не охота оставаться в долгу. С меня вот это.
Тащи рюмки, умница. Ликер сладок, но коварен. Посмотрим, что будет дальше.
Играет орган, тихо-тихо. Мы сидим и молчим. Раньше ты ненавидела молчание. Суетилась, тявкала, дребезжала. Муж - бездельник и неряха, жена-пила, - таков был прежний фон нашего существования... Ты поднесла ко рту тоненькую ликерную рюмку. Что изменилось в тебе? Появилось какое-то спокойствие, будто ты получила то, чего тебе не хватало прежде. Оно пришло, и ты стала иной: плавно движется твоя рука, медленно открываются тонко очерченные губы. Поворот головы, струящаяся прядь волос, отдыхающая на щеке ресница. В тебе проступила мелодия. Может это душа? Я завидую, я почти ревную. Прежде мы были равны: два увязших в майе человечка, два кукленка - две фигурки всемирной игры. Потерянные в заботах, друзьях, собственных амбициях, - в себе и мире.
Ты поднимаешь взор, вопрошаешь меня. Это женское манит в твоем взоре. Приятно молчать и пытаться воспроизводить про себя ход твоих мыслей: “Что тебе надо? Ты здесь чужой. Я не держу зла, я просто жду, когда ты уйдешь. Я ведь знаю, что это должно случиться. Так что не буду портить настроения, лучше подожду терпеливо.”
- Тебе никогда не хотелось остановить грядущее? Ну сделать так, чтобы время не шло - закрыться, загородится, забаррикадироваться от реальности и направить все силы, чтобы убрать новизну, лезущую из мира? (Господи, что я говорю? Я становлюсь каким-то мечтателем, вот глупо.) Мир и вправду меняется. Дух времени реален. За этим ли я пришел? Дух пряностей из твоей кухни как будто находится в противоречии с твоим новым лицом.
Неожиданно для меня ты тихо произносишь: “И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали...”** ”Когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится”*** . Я часто думаю о том, как далеко нам до совершенного.”
- Раньше ты не думала об этом. Мне кажется, что совершенство никогда не будет достигнуто - это что-то вроде идеального газа. Абсолют, ассимптота, к которой все стремится, но достигнуть которую невозможно.
- Абсолют - это божественное в индуизме, в буддизме. Достичь его могут Будды и Бодхисатвы. А согласно учению православных святых отцов, человек не может достигнуть Божественного совершенства или постигнуть Божественную природу.
- В основном люди нисколько к этому и не стремятся.
- Поэтому мир людей так гадок. Все, что есть прекрасного в тварном мире, находится в природе, а плоды рук человека и его мерзкой цивилизации безобразны и отвратительны в своей агрессивности.
Еще рюмка ликера, еще шарик мороженого. Я не замечал, не ценил твоей прелести. Дурак я все-таки был со своей свободой. Не начать ли мне исправляться, ходить сюда почаще?
- А может нам так плохо и трудно от того, что мир развивается и мы не успеваем за его развитием? Бежим в толпе, наступаля друг другу на пятки?
- “То, что Бог скрыл от премудрых, он открыл малым и неразумным”, - не помню, кажется так звучит. Только я не знаю, к кому себя отнести, я думаю, мы где-то посередине, как и большинство. Мы ведь уже “взрослые”.
Ну и круто же ты навтыкалась, подруга.
- Слушай, с тобой стало так интересно. Давай откроем еще бутылку ликера.
Без ликера я бы, пожалуй, и думать ни о чем таком бы не стал. А за рюмкой порассуждать самое то. Или так скажем: что же еще делать за рюмкой, как не рассуждать о том, о сем. Ты помнишь, как “мы гуляли по трамвайным рельсам”**** с монографией о Гауди за спиной, в рюкзаке? И “ты лежала в своей ванне как среднее между Маратом и Архимедом”***** после этих прогулок. Каждый наш день был тогда открытием. Что же случилось потом? Что произошло с миром? Серые будни похитили солнце, пожрали ночь. Черное и белое перемешались в этом мире, он стал однородно серым, как мокрая тряпка. Будто бы нет больше инь и ян, “будто бы стерлись цвета”*****, и все умерло - пришло в равновесие. И с людьми стало также: ушла Янка, ушли Башлачев и Цой. Макар и Гребень поют, но что? Гребню просто больше делать нечего, он и поет, раз покупают, и богатеет, и опять поет. Но искры божией в этом нету. Погас огонь. Макар готовит, ящик оккупировал. Помнишь “Пикник на обочине”? Они просили одно, а получили совсем другое, так как комната исполняла истинные желания, а не те, что казались истинными. Герой просил счастья, а получил гору золота и повесился. Вот Макар не повесится, да это никому и не нужно. Просто получилось, что он пел, пока не внедрился в ящик. Пел о главном, а сам в ящик внедрился. А главное осатлось за стенками ящика.
- Мы внешне не те, что внутренне. Об этом тоже сказано где-то в святоотеческой литературе и писаниях. Это один из источников несовершенства. Цивилы обманывают друг друга, а мы - сами себя.
- Да, есть в нас какой-то честный самообман, в который мы верим, потому что его не замечаем.
- Ликер способствует самообману. Мне нравится сегодня с тобой самообманываться.
Ты теперь не куришь. Ну и хорошо. Хорошо с тобой. Хорошо в твоем доме. Здесь пустота уравновешивает вещи, создается покой, простор для сознания. Когда-то вон ту стену расписывали все кому не лень, до сих пор помню фразу: ”Лучшее - враг хорошего” и стихи типа: “С Финляндией, страной лесных озер, меня роднит отсутствие Стокгольма.” Еще было много всяких картинок. Теперь все это закрыто мягким клетчатым пледом. Мы восседаем за низеньким столиком. Подушки от дивана подпирают наши спины. Уютно, однако. Везде цветы, иконы. Длинная полка тянется вдоль стены: внизу - ящики для одежды, сверху - полочки с книгами, игрушками. Кое-где на стенах висят феньки. Раньше центральное место в комнате занимал большой корявый портрет какой-то особы, очень старинный и в плохом состоянии. Интересно, кому он теперь подарен?
- Раньше я думал, что в жизни выигрыш - счастье, а проигрыш - горе. Это от того, что ты без конца ставила Боба: “Мы все играем жизнь свою у стенки за стеклом”. Теперь я вообще перестал задумываться об этом. Я, честное слово, давно не могу понять: выиграл я или проиграл. И кого я обманываю: себя ли, других ли? Я давно уже бросил попытки во всем этом разобраться, живу себе по-тихоньку, слушаю музыку, курю, пью вино и стараюсь делать все, что мне нравится, никому при этом не причиняя вреда. В этом я по крайней мере честен.
- Ты думаешь, что выкарабкался? Дешевые отмазки.
- Ну а ты-то, ты кто такая? Или ты теперь относишь себя к продвинутым?
- “Горе тому, кто умен для самого себя и разумен в собственных глазах”, - это Исайя сказал. - Так что я никем особенным себя не считаю. “Не судите, да не судимы будете.”
- Все люди делятся на отсталых и продвинутых. Между ними масса различных стадий недоезжания. Не заблуждаться совсем может только святой или полный идиот, который совсем не думает. Прекращение мыслей происходит также при медитации. Страдание прекращается только вместе с жизнью. Добровольный отказ от жизни - суицид, отшельничество, монашество. А большинство людишек тупо живет, опустив голову в кормушку. И время от времени ее поднимает и зырит на небо. Но потом снова опускает. А в кормушке не только еда, там и перебродившее зерно часто бывает. Это специально придумано, чтобы на небо не зырить.
- Человек рожден во грехе. Это вроде наследственной болезни. Что-то такое записано в генах: отсутствие иммунитета к соблазнам. Иммунитет отсутствует, мы не можем устоять и впадаем в грех.
- Перед тобой устоять трудно. Ты искушаешь меня, хотя и говоришь разные слова. Ты думаешь: “Он пришел ко мне с коварством в душе, с улыбкой на устах, с бутылкой в кармане...”
- Ага, ты намекаешь, что кроме этого перебродившего зерна есть еще особи, что по соседству смотрят на небо. Или в кормушку. И они тоже придуманы, чтобы меньше смотреть.

Её мысли
Я знаю наперед: с новой надеждой, с новыми ништяками, новыми радостями придут ко мне новые силы. Я перестану молиться, я начну смотреть в зеркало и снова стану мечтать. Мы будем ходить с тобой на прогулки, посетим пару концертов. Ты будешь держать меня за руку, говорить со мной, поить пивом. Мне будет хорошо и спокойно, радостно будет мне. Но потом! Я знаю, облом уже ждет меня, караулит. Его глумливая рожа высовывается из-за угла, выглядывает из-за ствола соседнего дерева. Словно Фредди Крюгер, он скрывается в толпе, ни для кого невидимый, только мне одной. Только я забудусь на мгновение, он высунет свою унизанную ножами руку и защелкает ими прямо перед моим лицом. Ты исчезнешь! На месяц, на два, на полгода. А когда мне вновь удастся забыть тебя, когда скорбь затихнет...
Все, хватит, теперь не дамся. И не тебе дано меня утешить.

Его ответные мысли
Раньше я так любил к тебе приставать: ты уворачивалась, кусалась, потом сдавалась. Это было так клево! А сегодня все идет совсем не интересно: Ты и не думаешь сопротивляться. Руки и ноги как ватные, взгляд отсутствует, кислая мина на лице. Нет, я так не играю. Я привел тебя в сидячее положение, поправил, как сумел, твой прикид, и, взяв расческу, стал заплетать твой хаер в маленькие косички. Настроение стало мирным и безумствовать расхотелось.
Интересно было встретиться. Ты нашла ответ на все вопросы. Твои ответы звучат в моей голове, а дух мой, мое я, стремится дальше. Заблуждаться и просветляться, падать и вставать, искать и надеяться, двигаться куда-то... Пестрое покрывало майи, жизнь - радости, невзгоды. Радужные крылья свободы манят меня, хотя я почти всегда один. Я не нашел различия между мнимой и истинной реальностью. Чем больше я ищу его, тем больше заблуждаюсь. Я иду по ленте Мебиуса, все стороны которой - одна сторона. “Все огни - огонь”. Мной правит закон сохранения энергии - первобытный закон кармы.

ЕГО СОН

Яркое солнце светит над зеленой долиной. Овцы пасутся на ней - белоснежные облака, спустившиеся с неба. Я выхожу на луг - стройный юноша в тунике. Наклонившись к источнику, освежаю лицо и руки. Беру одного ягненка на руки. Он белый и невесомый, легкий как пух.
Я бегу по усыпанной золотистым песком дороге к горизонту, сам себя провожая взглядом. Моя фигурка скрывается за линией, отделяющей землю от заходящего солнца. Ноги мои легко отрываются от земли, я исчезаю из вида.

ЕЕ СОН

Длинное платье и шаль на голове. Она идет по лесу. Слышен веселый звон колокола. Со всех сторон бегут дети. Она выходит из леса и видит храм. Храм стоит на линии горизонта - линии, разделяющей небо и землю. Дети бегут ко храму. Звенят колокола. Солнце озаряет тварный мир.

Примечания: * Стихи иеромонаха Романа
** Откровение Иоанна Богослова
*** Св. Евангелие от Иоанна
**** Янка Дягилева
***** Борис Гребенщиков
Tags: comebacks, проза, текст, хипы
Subscribe

  • Где мои цветы нецвЕтные?

    Сто питсот лет назад Елена Камбурова пела: я другое дерево. Так вот, я - бонсай. Наши садовники заинтересованы в разведении фруктовых деревьев -…

  • Выставка "Русская смерть"

    Ёлка, смонтированная из венков с кладбищенских помоек Фото дома, где хозяин умер в новый…

  • Мозольно-покупочная эпопея и открытки

    Купила новенькие бохо-ботинки. Померила в магазине - нигде не давит. На следующий день сходила на работу. До работы дошла нормально, но пока шла,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments

  • Где мои цветы нецвЕтные?

    Сто питсот лет назад Елена Камбурова пела: я другое дерево. Так вот, я - бонсай. Наши садовники заинтересованы в разведении фруктовых деревьев -…

  • Выставка "Русская смерть"

    Ёлка, смонтированная из венков с кладбищенских помоек Фото дома, где хозяин умер в новый…

  • Мозольно-покупочная эпопея и открытки

    Купила новенькие бохо-ботинки. Померила в магазине - нигде не давит. На следующий день сходила на работу. До работы дошла нормально, но пока шла,…