eisa_ru (eisa_ru) wrote,
eisa_ru
eisa_ru

Category:

Наедине с Мариной Ивановной

МЦ: Ни на люди выйти, ни людей посмотреть.
Только книжки читать. Я и читала.

Э: Вот бывают книжки – ни то, ни се. Я их отрицаю и забрасываю. Я их не ем. Литература, она же как пища. И есть литература неудобоваримая. Хотя и считается полезной, «потамучта доктор прописал». Для развития головного мозгу. Но есть авторы, чьи книги насыщают. А записные книжки Марины Цветаевой – и питают и лечат. И вдохновляют жить и мыслить. Старинный лытдыбр. Хочется написать комменты Марине Ивановне. Я и пишу. И это не наглость – какая-то там Эйса, и Марина Ивановна: она сама обращается к читателям, которые будут через сто лет. Они будут, я знаю! – пишет она в девятнадцатом.

МЦ: О маленькой книжке Ахматовой можно написать десять томов – и ничего не прибавишь. А о бесчисленных томах полного собрания сочинений Брюсова напишешь только одну книжку – величиной с ахматовскую и тоже ничего не прибавишь.»
Э: Точно!

МЦ: Душу я определенно чувствую посредине груди. Она овальная, как яйцо, и когда я вздыхаю. Это она дышет.
Э: У меня тоже душа посредине груди, только она с маленькое яйцо, с голубиное, и источает нестерпимо яркий голубой свет. Она светится, даже когда я сплю. А дышу я животом, поэтому душа всегда непожвижна.

МЦ: О Башкирцевой.
Мужчинам в Башкирцевой мешает ум, женщинам – красота.

Любовь к себе, вознесенная до пафоса – вот Башкирцева. Было что-то спартанское в этой любви.

Дар ли богов, божественное ли проклятие – любовь к себе Башкирцевой – но в этой судьбе бесспорно побывали Боги.

Всякий дар богов – проклятье.

Главная, основная ценность Башкирцевой – в том, что она – она.

Башкирцева не понимала стихов. – Пусть себе рифмуют, лишь бы только это мне не мешало! – думаю, что она – как многие люди – после какого-нибудь дурного стихотворения раз навсегда отождествила «поэтическое» (в дурном смысле)- с поэзией.
Башкирцева – сама стихи, такой же подарок поэтам, как Дон-Жуан, Жанна д`Арк.»

Э: Башкирцева – это Воля. Она умерла не от чахотки, - она себя загнала волевыми усилиями. Как Гурджиев внушал своим ученикам загнать себя до смерти. И они загоняли себя и умирали от чахотки.
Через себя не перепрыгнешь!
Героизм…

Марина Ивановна о героизме:
«Героизм – это противоестественность. Любить соперницу, спать с прокаженным. Христос – главным образом – проповедник героизма!

Два источника героизма: - «Терять нечего!»(рабочий) – «Приобретать нечего!» (аристократ)


Э: Насчет Христа не согласна.
Вы сами героичны, Марина Ивановна. Потому что возвышенны.

__________


МЦ: Подробность какого-нибудь описания почти всегда в ущерб его точности.

«Анна Ахматова». – Какое в этом великолепное отсутствие уюта!

Обаяние Игоря Северянина – также непоправимо, как обаяние цыганских романсов.
Игорь Северянин. Танго в поэзии.

Берусь из многочисленных томов игоря Северянина выбрать книжку вечных, прекрасных, вне-временных стихов. Утверждаю, что это поэт определенно Божьей милостью. Некая сомнительность его в том, что он третий сорт в мире любит явно, а первый – тайно. – Поэт пронзительной честности.

Первого сорта у меня в жизни были только стихи и дети.

Что я делаю на свете? – Слушаю свою душу.

Ни народностей, друг, ни сословий. Две расы: божественная и скотская. Первые всегда слышат музыку, вторые – никогда. Первые – друзья, вторые – враги. Есть впрочем, еще третья: те, что слышат музыку раз в неделю. – «Знакомые».

Э: Марина Ивановна, теперь знакомые заполонили мир. Здороваются и идут мимо. Им не до меня. Но я точно знаю, что раз в неделю, да, раз в неделю, - они точно слушают музыку.

Марина Ивановна:
Душа - под музыку – странствует. Странствует – изменяется. Вся моя жизнь – под музыку.

Любовь ли вышла из музыки – или Музыка из Любви?

Все нерассказанное – непрерывно.

Поэт. Это человек, который сбрасывает с себя – одну за другой – все тяжести. И эти тяжести, сброшенные путем слова, несут потом на себе – в виде рифмованных строчек - другие люди.

Э: Марина Ивановна, как легки ваши «тяжести». Иногда они как бриллианты.
И они не только рифмованные.
Ваша проза, Ваши дневники…

МЦ: Поэт – утопающий, снабженный от природы великолепным спасательным кругом. Знает об этом и все-таки верит, что тонет.

Буря, это вздох всего неба. Душа, это вздох всего мира.


Э: Есть одна знакомая, у нее было несколько мужей, и, помимо этого, какие-то романтические истории. Когда она рассказывала про свой очередной роман, то сжимала руки и все повторяла: «Не похоти ради, не похоти ради…» Она – единственный избалованный ребенок в семье. Выйдя в самостоятельную жизнь, она вместо любви, которая ее окружала, ступила в яму. И в этих романах она искала опору, ту любовь родителей, которой вдруг не стало.

МЦ: История некоторых встреч. Эквилибристика чувств.
Э: 100 лет назад эквилибристика чувств был еще возможна. Сейчас – сплошной эквилибр ума. Люди разучились играть сердцами!

МЦ: Сколько материнских поцелуев падает на недетские головы – и сколько нематеринских – на детские!
Есть тела, удивительно похожие на душу.
Э: Я долго жила с таким человеком. Этим он меня смертельно обманывал.

МЦ: Нет чувства собственности своего тела.

Единственный выход в старости – ведьма. Не бабушка, а бабка.

Любовница и ведьма. Одно стоит другого.


Сейчас в моем распоряжении только один способ благодарности: стихи. Накормят обедом, одолжат детскую кроватку: скажу стихи, напишу стихи.
Душа платит за тело.
Как мне бы хотелось говорить стихи бескорыстно, - просто, чтобы меня любили! – И платить за обед – обедом!

Мытье пола у хамки. – «Еще лужу подотрите! Повесьте шляпку! Нет, я совсем не умею мыть пола, знаете – поясница болит. Вы наверное с детства привыкли!»
Молча глотаю слезы.

То, что для других – реальная жизнь (торговаться, продавать, приписываться, отписываться, получать разрешения и т.д.) для меня – горячечный бред.

Моя душа отсутствует в моей жизни. Моя жизнь минует мою душу. Моей жизни дела нет до моей души.
Поэтому – привыкаю легко принимать услуги.
- Господи, ведь это не мне, не для меня! Мне ничего не нужно!

Предательство уже указывает на любовь. Нельзя предать знакомого.

Некоторые люди относятся к внешнему миру с какой-то придирчивостью (дети, - дальнозоркие – писатели типа Чехова и А.Н.Толстого). С такими мне утомительно и скучно.

Э: чувствую то же самое. Кроме А.Толстого. Так и не смогла его возненавидеть, даже узнав про все его козни по отношению к современникам. Что касается Чехова – всегда ненавидела его глубокой личной ненавистью, которую стремилась изжить, перерасти. Но до конца так и не смогла. Еще остается работать и работать над собой. Хотя Чеховым-художником всегда восхищалась. Ненавидела его материализм и интонацию. Интонация Чехова раздражает меня, бесит!

МЦ: Семья… Да, скучно, да (слово не вписано), да, сердце не бьется… Не лучше ли: друг, любовник?
Но поссорившись с братом, я все-таки вправе сказать: «Ты должен мне помочь, потому что ты мой брат (муж-отец). А любовнику (Большое л – Любовь) этого не скажешь – ни за что – язык отрежешь!
Веками освященное право интонации. – Родство по крови грубо и прочно, родство по избранию – тонко. Где тонко, там и рвется.

Э: Да, так вот и я с моими друзьями и компом. Скольких уже потеряла!

МЦ: В слове «боты» есть какая-то неизъяснимая (вполне изъяснимая) вульгарность.
Э: Вульгарность осталась, только боты все – в ЖЖ!

МЦ: Нет маленьких событий. Есть маленькие люди.

Конечная точка линии, исходной точкой которой является Очарование – есть Магия.

Три породы женщин: 1) Светящиеся, 2) блистающие, 3) жгущие. Первых (мэтерлинковских – Св. Цецилий – вроде жены В.Иванова) ненавижу. Третьих не понимаю, люблю только вторых – себя.

Мне каждый нужен, ибо я ненасытна. Но другие чаще всего даже не голодны, отсюда это вечно напряженное внимание: нужна ли я?

Мы с Алей определенно вне жизни, - парии, хотя и почетные. Все визиты ко мне: или из сожаления, или из желания восторга, все – почему-то. Никто не приходит просто.
А кто больше меня любит самую простую жизнь?

Я, кажется требую, чтобы меня сейчас любили, как будут любить через сто лет.
Так же безнадежно, как требовать деньги в счет – очень верного! Но через сто лет! – наследства.
И самое обидное, что я ведь знаю, как меня будут любить через сто лет!

- Вы – через сто лет! – почему я никогда не узнаю, какие у Вас глаза?

Нужно писать только те книги, от отсутствия которых – страдаешь.

Можно показывать тело, как красавица, и можно показывать тело, как нищий, - сквозь дыры – абсолютно- невинно. – Я.

Бог правильно сделал, не дав мне Красоты. (Нарочно пишу с большой буквы, чтобы не подумали, что я урод!) – Я – да еще красавица – это слишком, - даже для меня!

Когда я думаю о своей смерти, я в глубоком недоумении: куда же денется вся эта любовь?
Tags: hero, вокруг да около, книги, литературное, экзальтация
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments