eisa_ru (eisa_ru) wrote,
eisa_ru
eisa_ru

  • Music:

флешмобчик.

Итак, 1987 год. Описать его будет довольно просто, буквально в нескольких словах, благодаря склерозу: помнятся только главные события и какой-то фон, общий, для всего существования в целом. В 87 я училась на 2 и 3 курсе биофака. И весь 87 год у меня был посвящен одному человеку, личность он известная, поэтому открыть его имярек я не имею права. Лучше буду писать по существу, но без эксгибиционизма.
У нас на факультете есть организация студентов, занимающаяся проведением школьной олимпиады и вообще работой со школьниками. Вкратце - ОК.Так сложилось, что туда входят люди с самым нестандартным и творческим мышлением на факультете.ОК я обязана своими самыми лучшими друзьями, самыми задушевными подругами. ОК знаменит тем, что кроме работы со школьниками и сочинения вопросов для олимпиады, он выпускает огромные стенгазеты, часто бредового содержания, но всегда с очень интересными иллюстрациями и остроумными подписями к ним. Мне очень понравились эти рисунки, а вскоре мне и автора представили.И мне открылась истина, прочно забытая с детства: в жизни не обязательно делать только полезное, не обязательно скучать и страдать в отсутствии какой-либо деятельности, не обязательно иметь определенную цель и ломиться к ней, не разбирая дороги, или в отсутствие цели впадать в прострацию. Можно занять себя чем-то более интересным и творческим, и жизнь вокруг многолика, однако! И вместо прострации я стала взывать к определенному образу. Помню свой яркий сон того времени: толпа друзей убегает куда-то, забыв меня на зеленой поляне, и мой Любимый увлекаем этой толпою... Они убегают - я остаюсь. Или такое: чуть переделанная строчка из Гребенщикова, который был для меня ВСЕМ:"Мне снилась тень твоего плеча". И ведь правда, снилась.
Депрессию, в то время принявшую форму приходящей некстати скуки, я усиленно глушила сигаретами и "большим двойным" кофе из "тошниловки", которое мы тащили наверх в курилку и поглощали стаканами, ведя философские споры с ОКшниками или с моей коллегой по кафедре Леной К.
Помню такой эпизод. Прогуливаю пару. Прихожу в ОК. Ложусь спать под стол. Под столом валяются, выпавшие шмотки Оксаны Буковецкой, на тот момент бездомной. Та же нахожу подушку, исписанную глубокомысленными фразами. Сверху свешиваются листы газеты, незаконченной. Сплю минут 15. Вдруг начинает ни с того ни с сего разбирать смех. Вылезаю, вижу: за столом уже сидят Андрей Состин и Юра Вульф.
- Как вы думаете, что это мне вдруг стало так смешно, - спрашиваю.
- А это яд носкаин на тебя действует, - ответили молодые ученые...

Потом настало лето и практика в г.Пущино. Или Пьющино, как его называли студенты. Там была такая развлекуха: по ночам перемещать на большие расстояния не закрепленные в земле названия остановок и расписания автобусов - этим тоже занимались ОКшники. Мы жили, знамо дело, в общежитии, и, когда нас туда расселяли, меня пригласили на совместное поселение коллеги с кафедры высшей нервной деятельности. Мне было лестно принять их приглашение, я радостно к ним поселилась и не ожидала, что это страшно обидит мою подругу Лену. Она меня так до конца и не простила, дружба дала трещину, а мне впоследствии пришлось ночевать у биохимиков, поскольку одна из девушек с каф. биохимии каждую ночь проводила в нашей комнате за игрой в преферанс. На преферанс у меня явно не хватает интеллекта, я и до сих пор его не постигла, что страшно ущемляет мое самолюбие. Тогда меня посетило еще одно откровение: я не представляла себе до какой степени отличаюсь от других людей отсутствием малейшей выносливости.С трудом продрав глаза, я приходила "домой" из комнаты биохимиков и заставала на столе пулю, литровую банку с кучей бычков и часто - пустые стаканы. Население мирно спало в прокуренной комнате. С омерзением умывшись и вытерев лицо провонявшим табаком полотенцем, я завтракала. Население мирно спало. Потом все вставали и разбредались по своим практикумам. Вечером собирались. Друзья вээндешники возвращались каждый раз с пятерками, я же получала тройки, тройки и еще раз тройки. Потом на весь факультет напала вирусная инфекция. Она скосила подчистую всех, а вскоре ее жертвой пала и самоотверженная медсестра, которая лечила нас, как только могла. Медсестра уехала в Москву, и больше мы ее не видели. Я проболела оставшуюся практику, освободить от занятий меня было некому, и в Москву я вернулась с таким бронхитом, который долечивала еще недели две. Из этой практики помню еще некоторые эпизоды.
Все местные программисты юного возраста приходили в нашу комнату играть в преферанс и пить пиво.
Однажды, я пела духовные песнопения, сидя на окне, поздней ночью.
Однажды под песню "Браво" "Эти желтые ботинки", исполнявшуюся Леной, я измазала повидлом унитазы в туалете.Вот до чего может довести скука и одиночество, когда твой объект вдохновения учится на другом курсе, и нет возможности хоть на секунду оказаться в его лучах!

Иногда я по вечерам у биохимиков рассказывала матерные анекдоты. Ради необходимого эффекта, некоторые слова я произносила слишком громко, и тогда раздавались сильнейшие удары в стенку. Это стучала студентка Виктория Гнилозуб.

Каникулы, я, как ни странно, проводила в Брыкином Бору. Но, как и в школьные годы, он не особенно меня зацепил. Видимо, компания там у меня была не слишком подходящая. Приятным воспоминанием были только лошади, на которых мне разрешали немного поездить.
Началась осень. Третий курс. Картошка. Можайский район. Очень комфортные условия проживания - пионерский лагерь с душем. Какое же это счастье! Еда была ужасная, выпивки - ноль, зато - горячий душ каждый день. Помню остро нахлынувшие моменты счастья. Их было всего два, но они ослепительны на сером фоне существования того периода: первый раз - я вышла на балкон. Любовалась на осенние ветви, а кто-то громко включил Жан Мишель Жарра, и его музыка озарила цветное великолепие листьев. Второе - сидела поздним вечером в холле перед телевизором с чашкой чая. Кругом сновали знакомые и милые однокурсники, было прекрасно и уютно. М.Б. написал мне на картошку маленькие милые письма, счетом одно или два.
Иногда я выходила ночью петь в компании одной подруги. Она слушала мое пение, видимо потому, что я не ругала ее рисунки.
Вернувшись в Москву, я не застала Б. Его забрали в армию. В то время забирали даже из Универа. Стараниями знаменитой матушки, служил он под Москвой. Наша переписка крепчала, и, очевидно, крепчала моя потребность писать...
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Выставка кукол в Гостином дворе.

    Эйса поймала массу кайфа и прикупила массу ништяков: принесла домой куклу Паола Рейна (без одежды, но сошью, а ботинки куплю - ими полнилась…

  • Почему в поэме Блока «Двенадцать» появляется Христос.

    Как известно, отец лжи любит обещать золотые горы и россыпи сокровищ тем, кто готов ему служить. Всякий раз эти дары обращаются в россыпи черепков,…

  • Главные книги

    А вот сейчас я поведаю о том, какие книги для меня действительно главные. Уже давно и долгое время я читаю и перечитываю эту старую книгу. Сборник…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments